четверг, 28 июня 2012 г.

ПОКАЗАТЕЛЬНОЕ ЕДИНСТВО

Александр АРТЁМОВ

27 июня с. г. Владимир Путин неожиданно вспомнил об итогах Первой мировой войны и высказался по этому поводу так: "Наша страна проиграла по сути проигравшей стороне. Со стороны нового большевистского правительства это был акт национального предательства, и оно боялось сознаться в этом ради партийных интересов".

А вот что написал рупор либералов - "Новая газета" - в тот же самый день. Публикуя этот материал, "Новая", конечно, не могла знать об откровениях Путина, но какое вышло характерное совпадение! Газета посвятила две полных печатных полосы самому злободневному и актуальному, видимо, для либералов и путинистов вопросу – разоблачению Ленина. Под заголовком: "Суд в мавзолее. Обвиняемый - Ленин". И поместила, в частности, такую возмутительную, с либеральной точки зрения, цитату Владимира Ильича: "Нельзя великороссам "защищать отечество" иначе, чем желая поражения во всякой войне царизму... наименьшим злом было бы  поражение царской монархии и её войск"
(сентябрь - декабрь 1914 года).

Комментарий "Новой": "Налицо измена Родине: написанное Лениным направлено против интересов государства Российского"... Общий вывод: "вождь должен быть осуждён за не имеющие срока давности преступления против человечности, измену Родине, экстремизм и терроризм".
...

Вот так и соревнуются путинисты и либералы: кто покрепче приложит "национальных предателей" (вар.: "изменников Родины") и кто выше превознесёт "интересы государства Российского" (сиречь романовской шайки).  Пока счёт 1:1...

Павел Люзаков:
Да, отмывать Ленина от измены «интересам государства Российского» легко и приятно. А вот вы, товарищи современные поклонники этого упыря, сначала отмойте его хотя бы от крови гражданской войны, которую он проповедовал тоже года с 14-го, вот тогда и поговорим.
А пока – пожалуйста, пломбированный вагон, деньги от немецкого генштаба, сепаратный мир с Германией можете считать не преступлениями, а заслугами Ленина.

среда, 27 июня 2012 г.

Когда же в Кремле, наконец, пораскинут мозгами?

Александр Артёмов

Россия заняла четвертое место в мировом рейтинге стран, в которых проживает наибольшее число мультимиллионеров. Об этом говорится в ежегодном отчете Boston Consulting Group, посвящённом анализу состояний самых богатых людей планеты. По подсчётам экспертов, в России насчитывается 686 домохозяйств, которые управляют активами более чем в 100 миллионов долларов. Россия также занимает одно из ведущих мест по росту числа мультимиллионеров - их количество в стране увеличилось за год на 13%. Для сравнения, в целом в мире количество мультимиллионеров подросло лишь на 3,6%.
На днях довелось смотреть западный документальный телефильм об истории строительства в Российской империи. В заключение фильма, говоря о крахе романовской империи в 1917 году, англоязычный ведущий бесхитростно заметил: "Российская империя в конце своего существования была раем для богатых и адом для остальных. В этом и заключалась главная причина её крушения".
Вот странно: то, что предельно ясно при взгляде со стороны и выглядит при этом азбучной истиной, достаточно изжёванной, отчего-то совершенно не замечается из Московского Кремля и других мест пребывания российской "элиты". Наоборот, здесь больше всего озабочены тем, чтобы воссоздать в отреставрированном виде "проект" столетней давности, громко крахнувший в 1917 году...
Конечно, это по-своему логично: подобное порождает подобное. Вопиющее социальное неравенство - совсем как сто лет назад - порождает и на удивление сходную идеологическую "картинку".
Это предсказывал ещё Лев Троцкий, который писал: "Реставрация капитализма в России создала бы химически-чистую культуру русского компрадорства, с "политически-правовыми" предпосылками деникински-чанкайшистского образца. Всё это было бы, конечно, и с богом и со славянской вязью, т. е. со всем тем, что нужно душегубам для "души"".
Перечитаем ещё раз с этой точки зрения замечательные недавние перлы от российского министра культуры: "губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович Романов... был убит террористами... Мы должны задуматься об этом. Возможно, над этим стоит задуматься и присутствующим представителям властей Москвы. Ибо имена некоторых из этих террористов и их сподвижников до сих пор на наших улицах, но у нас нет ни улицы Сергея Александровича, ни улицы святой Елизаветы Фёдоровны". По его словам, "их имена должны заменить имена палачей и убийц".
В числе "убийц" министр назвал участвовавшего в убийстве царской семьи Войкова (по информации министра, в Москве пять улиц его имени, а также станция метро "Войковская"), Халтурина и Желябова. Именовать в честь них объекты на карте города, по его мнению, всё равно, что "сейчас называть улицу (именем) Мовлади Удугова или Хаттаба".
Надо заметить, что российская элита исподволь подбирается к восславлению имени великого князя Сергея Александровича. Когда на заре путинской эпохи в прославляющем царскую охранку многосерийном художественном фильме "Империя под ударом" была дана такая "исчерпывающая" характеристика личности велкнязя: "Образован. Религиозен" - это вызвало фырканье даже в официозной печати. Но теперь, видимо, созрело...
Хотя напрашивается не совсем политкорректный вопрос: если в столице появится улица имени великого князя Сергея, будут ли московские власти разрешать на ней гей-парады? Или наоборот, любое шествие по этой улице автоматически будет считаться гей-парадом и жестоко пресекаться?..
Что же касается переименования "Войковской" и пяти Войковских проездов, то оно, если состоится, станет довольно примечательной вехой. Ведь до сих пор тотальное вытравливание на картах всего мало-мальски напоминающего о революции маскировалось фиговым листком "возвращения исторических названий". Под этим флагом из названий московских улиц были бестрепетной рукой вычеркнуты имена Белинского, Герцена, Каляева, Кропоткина, Марата, Маркса, Писемского, Огарева, Разина, Рылеева, Чернышевского... И возвращены всякие сомнительные, зато "исторические" названия типа той же "Болотной площади". Названной в честь... болота, которое когда-то, ещё до исторического материализма, здесь пребывало.
Но всё это сопровождалось умиротворяющим бормотанием: мол, "никакой политики - чистая история"! Разумеется, ведь история России, по мнению кремлёвских реставраторов, это - "болото", но никак не Белинский, не Герцен и не Чернышевский...
Однако "Войковская" - это именно ИСТОРИЧЕСКОЕ название! Станция никогда не носила другого имени. Так что фиговые листочки, которыми до поры до времени прикрывались у нас служители феодально-буржуазной Реставрации, отбрасываются прочь за ненадобностью.
Интересно, а известно ли г-ну министру, как московская уличная толпа реагировала на умерщвление эсерами великого князя Сергея? Согласно донесениям полиции, прохожие весело указывали на усеянную обломками кареты и останками великого князя мостовую, и обменивались репликами примерно такого рода: "Гляди-ка: мозги! А говорили, что у него и мозгов-то нету!".
В народе по этому поводу появилась шутка: "Наконец-то Его Императорское Высочество пораскинул мозгами!".
А самый меткий анекдот на тему эпохи Реставрации, которую мы переживаем вот уже четверть века, по мнению автора этих строк, появился ещё в 90-е годы: "В Екатеринбурге торжественно открылся восстановленный Ипатьевский дом. Первый почётный гость - Б.Н.Ельцин с семьёй. В завершение осмотра экскурсовод говорит: "Ну, а теперь, Борис Николаевич, просим всех в подвал - фотографироваться на память!"
Удивительное дело - новоявленные российские бурбоны (или не совсем новоявленные, учитывая, например, что аристократическое семейство Михалковых ещё 500 лет назад исправно служило престол-отечеству) "ничего не забыли и ничему не научились". Напрочь игнорируя безрадостную судьбу предшественников, они торопятся отстроить всё "в точности, как было". (Вплоть даже до украшения своих празднеств "живыми детскими скульптурами", по лучшим феодально-крепостническим образцам выкрашенным серебряной краской...) Не понимая, что как только все декорации 1917 года - и по форме, и по социальной сути - будут отреставрированы в прежнем виде, господ реставраторов первым делом попросят в ипатьевский подвал - фотографироваться на память... Или на приятную прогулку в историческом стиле - в карете великого князя...
"Кого боги желают наказать, того они лишают разума"? Но рано или поздно пораскинуть мозгами им всё-таки придётся...
АНЕКДОТЫ В ТЕМУ.
1. Смотря на российских миллиардеров сегодня, мы, наконец, понимаем, как был богат Советский Союз!
2. - Мистер Медведев, почему в вашей стране стало так много миллиардеров?
- Видите ли, в прошлом году мы дважды проиндексировали пенсии.
3. Ну, что может сделать Путин для 142 миллионов человек... Разве что выбрать из них несколько сотен достойных людей и дать им по несколько миллиардов долларов.
4. Об успехах демографической политики. По данным Госкомстата, за прошедший год число новорожденных наследников российских миллиардеров увеличилось в полтора раза, а суммарный объём их наследства вырос в два с половиной раза. Это позволяет надеяться, что Россия станет страной миллиардеров уже в этом тысячелетии.
5. Олигархи в России - это такие люди, которые, когда их погонят поганой метлой из страны, первым делом попробуют получить подряд на поставку поганых мётл народу.

ОБЩАГИ МОСКВЫ. СУДЬИ ВЫСЕЛЯЮТ! ПРЕЗИДЕНТ ЗАЩИТИТ?

Александр ЗИМБОВСКИЙ

26 июня 2012 г. московские судьи, разбирая дела жильцов общежитий, проявились буквально во всей своей красе. Можно сказать, на практике подтвердили актуальность марксистского тезиса о том, что «право это есть возведенная в закон воля господствующего класса», и ничто более. Так, Измайловский суд г. Москвы рассмотрел иск жильца общаги авиамоторного завода «Салют» Юрия Яшонкова. Юрий Яшонков просил у Департамента жилищной политики г. Москвы заключить с ним договор социального найма, т.е. закрепить за ним право на проживание в доме, как то положено по Жилищному Кодексу.

Представитель Департамента жилищной политики попросил у суда удовлетворить иск Яшонкова. Суд выслушал мнение и отказал Яшонкову в заключении договора социального найма, а также удовлетворил встречный иск завода «Салют» о выселении Юрия Яшонкова из дома на улицу. Впрочем, служители Фемиды из Мосгорсуда отличились в этот день так же, а то и сильнее. А именно, в Московском дворце отправления естественных надобностей правосудия прошло  рассмотрение апелляционной жалобы Виктории Луганской на выселение её и её семьи на улицу.

Защитник Виктории Луганской пояснила, что суд первой инстанции счёл значимым, что здание общежития воинской части  62112, в котором живет Луганская, числится нежилым зданием, но в материалах дела есть документы, свидетельствующие о том, что  часть построила данное здание как жилое, был подтвержден проект, строительство было внесено в титульные списки. А затем, воинская часть была ликвидирована, а здание было передано сначала в управление делами президента, потом в ГУП «Госимпекс», и, соответственно, через банкротство «Госимпекса», перешло в ведение «Диалект-контакта», и, наконец, «Монтажсетьстроя», по пути став нежилым.

Адвокат отметила, что «Диалект-контакт» приобрёл дом по «справедливой» цене в 60 тысяч рублей, и привела ссылки на результаты аудиторской проверки, осуществлённой счётной палатой. Данная проверка показала, что вышеперечисленные операции с домом были проведены с явным нарушением законодательства РФ.

Также защитник Луганской сказала: «здесь речь идёт о выселении на улицу двоих детей. Причём старший сын Виктории Луганской (Максим, 17 лет) занял первое место на чемпионате Европе по сумо. Включён в сборную России на чемпионате мира. И сейчас его хотят лишить дома!» Виктория Луганская  рассказала: «Когда я рождала второго ребёнка (младший сын Луганской, Олег, 6 лет, тяжело болен, он инвалид детства, только заботливый уход со стороны матери спасает ему жизнь), я не рассчитывала на поддержку от государства, но я не знала, что он родится инвалидом. Я не могу одновременно поднимать, лечить ребенка и зарабатывать на съём жилья!»

Также Виктория Луганская заявила: «Монтажсетьстрой» осознанно купил дом с людьми. Если нас выселят, этот бардак не прекратится. Так же будут выселять другие общаги!».

Представитель «Монтажсетьстроя» сказала:  «Существует госрегистрация. У нас прописано, что помещение нежилое». Наличие у Луганской ордера на вселение  она прокомментировала: «Этот ордер подозрительно похож, вплоть до технических помарок, на ордер, выданный другому жильцу, необходимо возбудить уголовное дело, проверить, не фальшивый ли он (автору материала кажется логичным, что ордера, выходившие из канцелярии одной и той же воинской  части, и распечатанные, скорее всего, на одном и том же принтере, будут похожи друг на друга)». Также представительница фирмы изрекла: «Мы не оспариваем законность решения о вселении. Мы просим о выселении».

Прокурор сочла претензии «Монтажсетьстроя» заслуживающими удовлетворения, а также заявила, что доводы о том, что решение было принято заочно, в отсутствии Луганской, несостоятельны, поскольку:  «у ответчика больной ребёнок и суд не может подстраиваться под график его лечения!»

Судьи выслушали всё это и постановили: «Отменить решение о выселении Виктории Луганской, вынесенное в её отсутствие. Удовлетворить иск «Монтажсетьстроя» о выселении Виктории Луганской». Понятно, что терпеть такое издевательство невозможно, да и не нужно. В среду 27 июня жильцы общаг будут приняты представителем президента РФ (договоренность об этом была достигнута во время прошедшей 25 июня акции протеста). Во время встречи  будет жёстко поставлен вопрос о вышеописанном издевательстве правосудия над человечностью. Впрочем, у активистов Движения общежитий Москвы есть и другие вопросы к гаранту конституционного строя.
Дополнительная информация
8-968-75-60-556 - Галина, 8-916-737-10-33 - Александр

К ВИЗИТУ ПУТИНА В ИЗРАИЛЬ

Александр БЫВШЕВ

Израиль встретил Владимира Путина акциями протеста.
(Из сообщений мировых СМИ)

Возомнил о себе наш "бессменный",
Что он Цезарь на белом коне
И что только лишь аплодисменты
Будет слушать он в каждой стране.

Но спустился на Землю Святую,
Ждал восторгов толпы, а в ответ
Люди против него протестуют.
Никакого почтения нет.

Старый Кац, как по стенке размазал,
Провожая глазами кортеж:
"Сколько лет уж на троне, шлимазл. -
Хоть прикрыл бы короною плешь!"

Палец в рот не положишь левитам.
Они шутками бьют наповал.
Если Путин владел бы ивритом,
О себе бы он много узнал.

С шумной помпой, эффектно и ярко
Думал въехать в Израиль вождём.
Но в краю, где и осенью жарко
Получил он прохладный приём.

Что сказать - молодчины евреи.
Пусть поймёт, что не всё в жизни мёд.
(А куда б он пошёл поскорее -
Пусть Кобзон ему переведёт!)

ПО ПОВОДУ ВРУЧЕНИЯ ГУНДЯЕВУ "СЕРЕБРЯНОЙ КАЛОШИ"

Александр БЫВШЕВ

В последнее время общественность всколыхнула череда скандалов, в
центре которых были представители Русской православной церкви, в
частности, патриарх Кирилл. В СМИ бурно обсуждалась история с часами марки Breguet за 30 тыс. долларов, в которых патриарх вёл службы. Сам патриарх утверждал, что никогда не надевал такие часы.
Однако блогеры обнаружили фотографии патриарха с часами Breguet и
выложили эти фотографии в Интернете. Тогда пресс-служба РПЦ на своём сайте выложила обработанную фотографию главы РПЦ без часов на руке, но на полированной поверхности стола видно отражение часов, которое не заметили и не стёрли с фотографии. Всё это вызвало бурную реакцию в Интернете и СМИ.

Наш Патриарх всех маловеров
Сразил недавно наповал. -
Часы волшебным он манером
Дематериализовал.

Все изумлённо шепчут: "Диво!
Ведь был предмет и вдруг исчез.
Не повторил бы даже Кио
Такое чудо из чудес!"

Физические все законы
Презрел "Верховный холостяк".
Мироточивые иконы
В сравненье с этим - так, пустяк.

Но вскрылись тут улики-блики.
Попы в досаде морщат лоб:
"Какой прокол! Жаль, у Владыки
Не доработал фотошоп..."

Конечно, всё во имя Бога,
Чтоб имидж РПЦ поднять.
Задумано весьма неплохо,
Но вышло явно не на "пять".

Вы не ферзи, а мы не пешки.
Пришла пора вернуть Вам долг.
Теперь вот слушайте насмешки -
Расплачивайтесь за подлог.

Коль Вы, "Святейший", сели в лужу,
В ответ не надо гневных фраз.
Извольте получить "калошу" -
Она Вам по ноге как раз!

(Примечание. Ежегодная премия "Серебряная калоша", учрежденная радио "Серебряный дождь", ежегодно вручается за "самые сомнительные достижения в области шоу-бизнеса" с 1996 года.)

вторник, 26 июня 2012 г.

Pro et contra


Новый закон о митингах и радикалы

Елена Санникова

Новый закон о митингах, возможно, не так страшен, как кажется. Слишком уж второпях он принимался. Самые высокие штрафы, насколько я понимаю, предусмотрены в нем за причинение вреда здоровью и повреждение чужого имущества. Но ведь на то уголовные статьи всегда существовали. Выходит, если вред чужому здоровью причинен вообще – это уголовная статья, а если на митинге – административная, новый закон о митингах. Причем если полицейский причинит вред вашему здоровью – его следует судить по уголовной статье, а если митингующий ему – то по административной... Конечно, не это имели в виду законотворцы. Они ведь там приписали: «...если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния». Но забыли разъяснить, какое такое реальное причинение вреда чужому здоровью может не быть уголовно наказуемым.

И много таких несуразиц содержится в этом законе. «Правовая калоша», как сказал бы Станислав Маркелов, юридический оксюморон, тупость и глупость. А что умного могли придумать думские законотворцы в такой спешке и панике?

Однако у нас не только дума управляема, но и суд, и, конечно же, этот закон намереваются использовать по беспределу (то есть приговаривать людей к большим штрафам не за реальные нарушения, а за выдуманные). Остудит ли это желание людей выходить на протестные акции? Думаю, что ровно наоборот.

А решение суда можно обжаловать. Вплоть до Страсбурга. Так что этот закон очень даже выгодным может оказаться. Присуждают вам 200 или 300 тысяч штрафа (да пусть даже 20-30) – не забудьте обжаловать. Оставят приговор в силе – пусть еще одним поводом для объединения граждан послужит сбор средств для оштрафованных. Только не надо лениться обжаловать дальше – в Страсбург. И через 5-6 лет, а то и раньше несправедливый штраф компенсируют такой же или даже более крупной суммой в евро. Государство получит ваш штраф – оно же вам потом его и вернет. С процентами. Так что не стоит бояться штрафа. А бояться надо совсем другого.

Вспомним Галича: «Бояться-то надо только того, кто скажет: я знаю, как надо». Тех, кто знает, как надо, среди нас немало. Каждый из таких знатоков убежден, что прав только он – и никто кроме. А с такой уверенностью, как правило, соседствует и жажда командовать другими. Забавно получается: люди выходят, чтобы отстоять свои права и свободы перед лицом репрессивной власти, и тут же в их рядах заводятся командиры, жаждущие учить, куда им ходить, куда не ходить, как забыть о своей свободе и подчиниться их «революционной» тактике.

Вот кто-кто, например, полагает, что выходить на гражданские акции нужно как на войну и при этом ни в коем случае не показывать полицейским паспорт во исполнение «бойкота незаконной власти».

А я вот, хоть убейте, не могу понять, почему я должна подчиняться каким-то «законам военного времени», если я хочу жить по законам мира, а не войны. И власть хочу заставить жить по этим законам. Мне заявляют: «Никто не требует быть героем, но не герои должны сидеть по домам, а не мешать профессионалам». А я вот, может быть, не хочу, чтобы на мирный протест в моем городе выходили хмурые и воинственные «профессионалы». Я хочу радости и улыбок на улицах города, а не гражданской войны. Я хочу предотвратить ее – эту войну.

Представьте, каково мне слышать из уст вчерашних собеседников и даже как будто соратников лозунги типа «Путин будет казнен» или «Смерть оккупантам» – мне, убежденному противнику смертной казни и насильственных методов борьбы. Эту кровавую революционную риторику нам с детских лет в тоталитарном государстве навязывали – а мы не принимали ее, эту идеологию смерти, за что и были гонимы. Каково же сейчас терпеть этот опустошающий кровавый вздор из уст «профессионалов»?

Да и героизм я понимаю совсем по-другому. Ребенка из огня спасти – вот это героизм. А паспорт не предъявить той структуре, которая тебе же его и выдала, из рук которой ты его добровольно однажды получил, – это всего лишь продемонстрировать собственную беззаботность, наличие свободного времени.

Как-то весной я оказалась в одном автозаке с женщиной, у которой больная мама с инсультом дома осталась. В отделении люди дружно потребовали отпустить ее первой – и своего добились. Как бы она смотрелась по отношению к беспомощной матери, если бы встала в позу и спрятала паспорт или отказалась от подписи под объяснением? «Не ходи, не приходи» – это ей уже власти сказали, а наше дело сказать ей приветливо: приходите еще! Ее подвиг повседневен – годами ухаживать за тяжело больной мамой. Но и право ее неотъемлемо – выйти в свой краткий выходной с белой лентой туда, куда она сочла нужным.

«Не готов оставить дома паспорт – не приходи, и даже мимо не проходи», – командуют между тем «профессионалы». Но люди, наверное, сами разберутся, куда им приходить и где проходить. Брать паспорт или не брать, предъявлять его или нет – это дело совести каждого, и никто ему в том не указ – за то и боремся. Если кто-то отказывается показать паспорт, выражая таким образом протест против незаконного задержания, – важно не допустить применения к нему пыток. Но брать с него пример или не брать – это каждый пусть для себя решает, по своим обстоятельствам, возможностям и разумению. И нельзя на человека при этом давить в ту или иную сторону.

В Советском Союзе было движение верующих людей, которые вообще не брали паспорт. Такая была форма непризнания безбожной власти. Они отсиживали за этот принцип долгие сроки в тяжелейших условиях. Но им и в голову не приходило кого-либо призывать следовать их примеру, укорять тех, кто поступает иначе, или называть самих себя героями.

«Фотографируются, обнимаются на лавочках и радуются непонятно чему», – возмущается «профессионал», наблюдая задержанных рядом с собой в автозаке. А я скажу: да тем и прекрасен сегодняшний протест, что люди улыбаются. Улыбки и радость – это и есть сегодня наше оружие против хмурой тупости и беспросветной глупости полицейщины. Демонстрировать интеллигентность и миролюбие – это прекрасная возможность доказывать несчастным полицейским их неправоту, преступность приказов, которым они подчиняются, когда хватают и тащат в автозак ни в чем не повинных людей.

«Протест... переполняется обывательщиной – людьми, не готовыми ни к чему и потому опасными для товарищей, склонными к предательству, и именно такие люди заполняют твой пыточный автозак», – негодует «профессионал», умудряясь даже автозак приватизировать. А ведь он мог бы, этот «профессионал», оказать юридическую или моральную помощь тем, кого забрали совсем уж случайно. Лучше бы, конечно, вообще никого не забирали. А уж коль скоро оказались в одном автозаке люди разных взглядов и возрастов – пусть как можно меньше будет среди них тех, кто ненавидит других за миролюбие, за отсутствие «героизма», за то, что они не такие, как он, что мыслят и действуют по-другому. Подобная ненависть и есть сегодня опасность и предательство общего дела.

«Зачем ты пошел демонстрировать мужество, которого у тебя нет?» - вопрошают «профессионалы», тем самым проговариваясь: они, оказывается, приходят демонстрировать мужество. Им трудно, наверное, понять, что кто-то выходит для другого: выразить свою гражданскую позицию, например, или быть там, где могут задерживать людей, наблюдателями, или пытаться защитить от слишком жесткого задержания слишком уж серьезных «профессионалов».

«Процент нормальных радикалов снизился за счет гуляющих тусовщиков и случайно взятых прохожих», - возмущается «профессионал», недовольный тем, что на улицу вышло слишком много людей. А я скажу: как хорошо, что снизился процент радикалов. Пусть будет побольше «тусовщиков» и «зевак», побольше «обывателей» и просто хороших людей. Радикалы – они там, наверху.

Радикализм - это «мочить в сортирах», «резать так, чтоб не выросло». Это увезти журналиста в лес и пригрозить кровавой расправой, а то и устроить ее. Или отдать подчиненным приказ хватать спокойно прогуливающихся людей и тащить в автозаки. Радикалы – они. А с нами пусть будет как можно меньше радикалов и как можно больше просто хороших и добрых людей.

«На войне главный принцип: если не готов, уходи», - диктуют «профессионалы» свои «законы» и даже не предлагают, а вменяют нам в обязанность «поделиться на ответственных подпольщиков и порядочных обывателей», «порядочность» которых будет состоять в том, чтобы не мешать «подпольщикам».

По мне же порядочность сегодня – это устремленность к миру, а не к войне. Я полагаю, что генерал Григоренко лучше, чем нынешние «подпольщики», разбирался в тактике войны, однако же, став видным участником открытого, мирного и высоконравственного гражданского протеста в условиях жесткого тоталитаризма, он отчетливо заявил, что «в подполье можно встретить только крыс».

Не хотят почему-то эти «профессионалы» и «подпольщики» понять, что если (не дай Бог) начнется настоящая гражданская война, то им придется подчиняться воле командования, а не «демонстрировать мужество» и учить «обывателей». Тогда о правах и свободах надолго придется забыть. Война перепахивает сознание людей, глубоко травмирует на поколение вперед, и десятилетия проходят, прежде чем общество начинает преодолевать травмы войны. А в гражданской же войне вообще не бывает победителей.

Сейчас у власти много тех, кто любит язык войны, и жажда «подпольщиков» воевать как раз им на руку. Наша же задача – противостоять войне миром. И всем миром, что называется.

Сегодняшний протест тем и силен, что мирен, что свободен от партийности, от подчиненности лидерам, от воинственности. Люди улыбаются друг другу – и это прекрасно. Люди выходят с радостью на лицах – и этим предопределяют успех. Люди не хотят кровавой революции – и это отлично.

Побольше бы таких гражданских акций, какими были «Белое кольцо», прогулка с писателями, первые дни «Абая». Побольше солидарности с политзаключенными и призывов к милосердию. Побольше улыбок, света, тепла, широты, доброты, уважения друг к другу и взаимопонимания. И поменьше злобы, напыщенного героизма, тупой партийной ограниченности. «Бояться-то надо» собственного недружелюбия, злобы, избыточной категоричности.

Конечно, полностью без «нормальных радикалов» никак. Они с неизбежностью появляются там, где собирается больше трех. Но наша задача – оставить их в меньшинстве. А если хоть одного из них удастся перетянуть на нашу сторону – на сторону мира и добра, – то эта победа будет столь же драгоценна, как и преодоление полицейщины.




Ответ крысы из подполья

Надежда Низовкина

Мне приходится так подписываться, раз меня лишили имени и фамилии, а при чем тут крыса – будет понятно дальше. В статье Елены Санниковой "Новый закон о митингах и радикалы" идет полный, с цитатами, разбор моей статьи "Паспорт как военное преступление". Однако ни названия этой статьи, ни самой моей фамилии не указано. Вместо этого проводится слишком знакомая линия разоблачения неких "профессионалов", которые спят и видят, как им уничтожить свободу каждого и лично Санниковой. В этой статье и в блоге ее автора говорится о "профессионалах", "девушках", "радикалах", "подпольщиках", "революционерах", "командирах" (хочется продолжить – троцкистах, утопистах, оппортунистах, декадентах и прочих космополитах), но нигде меня не удостоили, а может, и не осмелились назвать по фамилии.

Если не наткнешься случайно или кто-то не покажет, то и не узнаешь, что кто-то написал полновесный отклик на твою статью, никак тебя не называя, не бросая открытого вызова. Раз нельзя спрятать свою фамилию – прячут фамилию оппонента. Эта тенденция уже набирает обороты. Так, в довольно одиозной статье Валентины Шариповой "Девушка и диктатор", посвященной обыску у Ксении Собчак, это прокатило. Следующий оборот вставлен где-то посередке, вскользь – и ничего: "Вот и молодые девушки-оппозиционерки жалуются – мол, свои же коллеги-мужчины не принимают всерьез. И не примут. Остается только создать свой женский мир в политике. Но пока до этого далеко, не жалуйтесь, девушки. В политике всегда жестко и больно, а в российской – особенно". Какие девушки, когда жаловались? Это должно подразумеваться безо всяких недоумений? Но моя статья "Защита девиц, или Половой вопрос" написана совсем недавно, и ее автор тоже в единственном числе. Больше никто на ум не приходит. А не называя, можно коллективизировать, подтасовывать и непринужденно уходить от ответственности.

Так что я в нашей идейной борьбе делаю шаг навстречу своему оппоненту – открыто обращаюсь к нему, а не к армии гуманистов.



Безымянные и хмурые


Страшно подумать, пишет Елена Санникова, что станет с нами, если к власти придут такие вот личности, которые запрещают мне выходить на площадь как я хочу. Да какое там, страшно уже сейчас! Страшно подумать, отвечу я, что станет с нашей многострадальной Россией, если к власти придут люди, обличающие тайно и всех скопом, прячущиеся за общие шаблоны-обвинения – и приписывающие невиновным чужие действия и слова. Получается какая-то коллективизация в журналистике. О каких, позвольте, девушках идет речь, если я единственный автор своей статьи? Почему я как журналист и политик не могу писать от себя? Почему люди, связанные со мной политической деятельностью, должны автоматически отвечать за мое авторское мнение?

Цитата из блога: "Ничем засевшую в них озлобленность мне смягчить не удалось. Проклятый дух революционности, разрушения и отчуждения..." То есть это у обеих, разумеется. Хороший способ спорить с автором статьи!

В целом Санникова развивает следующую тему: "А я скажу: да тем и прекрасен сегодняшний протест, что люди улыбаются. Улыбки и радость – это и есть сегодня наше оружие против хмурой тупости и беспросветной глупости полицейщины. Демонстрировать интеллигентность и миролюбие – это прекрасная возможность доказывать несчастным полицейским их неправоту..." Дальше нас обеих она ругает за "хмурость", проявленную на последней "Стратегии-31", хотя при часовом стоянии напротив ОМОНа очень многие были хмуры и неулыбчивы. Но вот что отвечает мой оппонент: "А я вот, может быть, не хочу, чтобы на мирный протест в моем городе выходили хмурые и воинственные "профессионалы". Я хочу радости и улыбок на улицах города, а не гражданской войны". Еще цитата: "Люди улыбаются друг другу – и это прекрасно. Люди выходят с радостью на лицах – и этим предопределяют успех. Люди не хотят кровавой революции – и это отлично".

Незачем и говорить, что под множественными "хмурыми профессионалами" имеется в виду Татьяна Стецура, но какая цель ставится при таком смешении личностей, можно догадаться. Об эксплуатации темы "девушек" я уже писала, это очевидный способ унизить автора и оппонента. Но главный прием здесь – проявить высшую степень неуважения, в том числе и к тому факту, что взгляды товарищей могут не совпадать. Было бы это правозащитное обращение с подписями или листовка с названием партии - другое дело. Но здесь необходимо опорочить всех одновременно. Кто кого после этого лишает свободы мнения, еще не придя к власти? Мы это уже проходили. Санникова намекает на то, что мы еще со времени своего уголовного дела склеенные личности. Что ж, то же писали о нас и эксперты-психологи сталинской закалки: у обеих хроническая злость, у обеих низкий социальный интеллект, у обеих сниженный порог совести, обе незрелые личности, обе ведут квазиправозащитную деятельность... Если так, то в случае заведения нового уголовного дела за экстремистские призывы (кажется, никто не станет отрицать, что сегодня, в эпоху улыбок и радости, это пока еще возможно) оно должно возбуждаться и на Татьяну Стецуру, поскольку она, возможно, в мыслях со мной согласна. Слово, состоящее из корней "мысле" и преступление", всем известно, так давайте же пустим его в ход, чтобы избавить страну от радикалов!



Народничество


"Да и героизм я понимаю совсем по-другому. Ребенка из огня спасти – вот это героизм. А паспорт не предъявить той структуре, которая тебе же его и выдала, из рук которой ты его добровольно однажды получил, – это всего лишь продемонстрировать собственную беззаботность, наличие свободного времени". Но это же прямое противоречие. Да откуда же взяться беззаботности при хмурой озлобленности? Почему же тогда год назад Санникова писала о сухой голодовке, которую держали в Чите я, Стецура и Филонова: "А мы сидим, чай пьем. Простите нас, девочки". Да ведь мы и тогда не представлялись, и времени у нас было навалом – сначала день и ночь проводить с деревенскими жителями, потом камера в Петровске, потом целая ночь этапа через весь Забайкальский край, потом спецприемник и реанимация. И это все за конкретную юридическую работу в защиту целого коллектива. А теперь Елена Санникова, лично знающая и нас, и нашу борьбу в Петровске, и даже Филонову, заявляет, что мы действуем от беззаботности и наличия свободного времени, и добавляет: "А ведь он мог бы, этот "профессионал", оказать юридическую или моральную помощь тем, кого забрали совсем уж случайно..."

Так это не была юридическая помощь, которую признавало население, за которую благодарило? Но есть маленькая разница: те, кто выходит на Триумфальную, выходят не случайно: в своем большинстве они читают блоги и потом в гламурных джинсах идут "винтиться". Не более! Но при этом – улыбаться и получать удовольствие. Это искушенные люди, знающие многое и не идущие ни на что. У них есть масса возможностей читать множество споров о путях и тактиках. И я имею право, чтобы в числе прочего они читали и мое мнение, мой опыт. Лишать меня этого права – это более тяжкое преступление против свободы, чем моя агитация и мое мнение.

Я напоминаю об этом только потому, что это факты хорошо известные (в своем разоблачении Санникова даже поставила ссылку именно на материал о Петровске), факты, которые надо брать в расчет в своих оскорблениях личности автора. Я вспоминаю жителей Петровска, действительно бедных и необразованных. Не в гламурных джинсах со следами потерь – они шли по сельской грязи против мэрии, против собственных распоясавшихся властей принарядившись, на жалких каблучках, в юбочках и капроновых колготках, которые продаются у них в магазинах. Но они, не зная ничего ни о законах, ни о тактиках, ни об авторитетах протестного движения, шли, готовые в тот момент на все. А не на три часа. И разумеется, я объясняла им, какие бывают задержания, штрафы, что законно и что нет, и спрашивала: на что из этого вы готовы? Я не говорила им: предатели, быдло! Я не говорю этого и людям с Триумфальной. Но я имею право говорить с образованными и гламурными москвичами иначе, несколько требовательней, чем с деревенскими бедняками.

А образованные москвичи не поняли, что такое свобода слова. Они ответили на нее хамством. И почему-то каждый анонимный комментатор заявляет: "Кто вы такая есть, чтобы учить МЕНЯ, чтобы лишать МЕНЯ права делать то, что я хочу, бороться так, как мне подсказывает моя голова!" Очевидно, каждый аноним уверен, что я имела в виду лично его. Очевидно также, что на смену анонимам, выдохшимся в разоблачениях, должен был прийти кто-то более авторитетный. Правозащитница, лично с нами знакомая, открыто называющая свое имя (но не мое), имеет больше права повторять размноженные анонимами разоблачения?

Но если каждый решает сам, то почему Санникова не стесняясь пишет, как долго она старалась нас "вразумить"? Кто дал ей право и вразумлять, и в открытую писать в таком снисходительном тоне, если она борется за свободу "от тех, кто знает как надо"? Это защита свободы совести? А она считает, и анонимы считают не шутя, что такие, как я, несут огромную угрозу свободе.

Можно возразить, что мы изменились после защиты школ, деревень, народа (Санникова называла нас народниками) и в одночасье стали мрачными, хмурыми командиршами. Но... психологи находили у нас пониженный уровень совести еще намного раньше.

Имеет ли смысл рассуждать о том, "кто дал право"? Думаю, здесь достаточно одного аргумента: каждый, кто решается на что-то, имеет право призывать, требовать этого от других и давать нелестную оценку тем, кто не решается и призывает к обратному. Этого достаточно. Если правозащитник и бывший политзек Елена Санникова имеет право вразумлять меня, то я, также являясь правозащитником и бывшим политзеком, уж точно имею право высказывать свое мнение и призывать к чему-то целое общество, никак не задевая при этом Елену Санникову.

Если, например, человек с поясом шахида станет обвинять меня в том, что я не ношу пояс шахида, мне не придет в голову в ответ обвинять его ни в хамстве, ни в посягательстве на мое свободное мнение, ни в мании величия, ни в стремлении лично мной командовать. Я осознаю, что мои методы мягче, не требуют от меня такого тяжелого морального выбора и не влекут мою немедленную смерть. Ему умирать – и он имеет право обвинять. И я никому не позволю порочить его после смерти. Я начала свою политическую карьеру с того, что почтила память захватчиков "Норд-Оста", но даже это почему-то не вызывало настолько оголтелой ненависти ко мне и поголовного очернительства моих товарищей, как мой нынешний призыв не предъявлять паспорт в полиции. Очевидно, этого наше общество не перенесет.


Подполье – это когда воюют где-то в другом месте


Санникова приводит выражение генерала Григоренко: "В подполье можно встретить только крыс". Солидаризируясь с этим генералом, сама Елена понимает ли значение слова "подполье"? Это означает – опасная борьба с превосходящей силой, требующая осторожности, во многом конспирации, а также ответственности за каждое свое действие и верности тем, кто воюет на твоей стороне. Те, кто борется в таких условиях, – крысы? Извините, значит, диссиденты советского времени (когда вроде было не до улыбок и радостей) тоже были крысами. Да, кажется, так их и называли советские политтехнологи? Санникова не хочет войны – а диссиденты, значит, хотели и сами ее разжигали на пустом месте. Такие гуманисты (я тоже позволю себе обобщить) не понимают, что войну объявляет одна сторона, а другая вынуждена обороняться. Пусть сначала гуманисты убедят омоновцев и полицаев перейти к улыбкам и выбросить дубинки, а потом уже взывают: Отечество в опасности, радикалы лишают нас свободы! И хотят войны...

Я могу объяснить, почему я хмурая крыса. И объяснить, почему подпольщикам не до улыбок. Потому что я из Бурятии. Да, она стала для меня полигоном смерти. Когда в августе 2011 года на меня совершили нападение на забайкальской дороге, перед очередным митингом по поводу уже ликвидированных школ, мне было не до улыбок и не до рассуждений о том, что подпольщики как-то слишком хмуроваты. Для меня тогда остался только запах земли, к которой меня прижали, и еще немного – как бы не отняли сумку с блокнотом. Это была тишина под светом ментовских мигалок - и усталая мысль о том, что никто не найдет здесь ни блокнота, ни тела. И это было несмотря на мою осторожность, воспитанную годами, несмотря на мою хмурость.

Потому что я вижу пропасть, разделяющую народ Забайкалья, работающих за четыре тысячи, и протестующих с Триумфальной. Мне хочется ответить вам словами Базарова: "Посмотрим, в ком из нас народ раньше узнает своего". В том, кто честно говорит с народом, или в том, кто негодует: это неуважение к народу, как можно обвинять народ, как можно лишать его свободы, – и не знает этот народ даже на десять процентов, потому что Москва и Чечня – это еще не вся Россия, еще не все угнетенные, еще не все нации, говорящие на разных языках, которые надо учиться понимать. К которым не подойдешь так с ходу, постучавшись в сельскую калитку и оторвав от коровьего вымени: а ну, обыватели, быдло, немедленно на митинг, и паспорт не брать!

Елена Санникова взяла на себя роль выразителя общественного мнения, заслонив собой сотни анонимов. Да, действительно, такое мнение сейчас распространено. Что вся моя борьба и правозащита, все перенесенные трудности не дают мне права... говорить и писать. Что я просто опозорила себя одной статьей, честно подталкивая зреющий вроде бы протест в сторону дальнейших действий. Что после этого у меня не может быть ни минимального интеллекта, ни уважения. Но разве так много перенесший Удальцов и так мало перенесший Навальный не диктуют, не командуют вами: "В фонтан! Взяться за руки! Да или нет?"

Забывшись, Елена доходит до прямой дискриминации по принципу "забирай-ка свой баул и вали в родной аул!" Прекрасно зная, что говорит с приезжим(-и), она акцентирует: "А на Триумфальной у меня не стратегия, у меня там детство прошло. Это – моя площадь... А вот "профессионал" считает, что, приходя на площадь моего детства, я – "провокатор, который вмешался в честную войну, ради детского любопытства или из подлости зашел на полигон". Нет уж, не надо в моем городе никаких полигонов".

Либералы, правозащитники, гуманисты любят повторять: "Будь осторожен, выбирая слово". Хочется спросить: неужели не видно, что когда москвич усиленно твердит приезжему "это мой город" – это не только не аргумент в споре о протестной тактике, а прямое требование вернуться в свой аул. И там устраивать полигон. Однако Москва – это еще и столица, где решаются вопросы всех частей России, и я имею право отстаивать интересы моей земли даже в городе, где Санникова провела свое детство. Правозащитница не скрывает, как она поддерживала всю нашу деятельность в регионе, но констатирует, что все – теперь нас ни уважать, ни терпеть нельзя. А в Бурятии опять будет можно. Может, даже повысится наш общий уровень совести, как только уедем к дикарям, вчера вылезшим из юрты?

В завершение хотелось бы ответить Елене ее же словами: надеюсь, она сможет на меня не обижаться. Тот, кто просит другого не обижаться на свою публичную отповедь, должен также не обижаться на публичный ответ. Но я должна сказать еще кое-что.



Еще одна крыса


Наталья Филонова, редактор забайкальской газеты, вместе с нами, радикалами-командирами, держала сухую голодовку в Петровске и Чите. Также не представлялась и сопротивлялась при задержании. Она такой же гуманист и даже такая же мать, которая считает своим долгом "вырастить дите". Мать троих детей родных и одного инвалида-приемного, которого у нее все пытаются отнять органы опеки и та самая мэрия, у которой мы проводили круглосуточный митинг в защиту школ. Санникова гневно ставит в пример женщину, помогающую детям-инвалидам, и заявляет, что вот это – подвиг, а не избыток свободного времени. Но ребенок Филоновой – противоестественно хрупкий, с десятками операций на сердце, выглядит вдвое меньше своего возраста. На второго ее сына, едва он закончил школу, завели сфабрикованное уголовное дело. Извините, у нас почему-то вполне себе полигон. Сама Филонова, под 319-й статьей, и мать, и депутат, и гуманист, много лет каждую неделю ездила по районам, чтобы печатать свою газету "Всему наперекор", исключительно на самоокупаемости. Проще говоря – раздает их жителям, которые передают экземпляры из рук в руки и кое-чем помогают своей заступнице. А неделю назад на нее тоже было совершено нападение, по дороге в Читу на "марш миллионов". Не задержали, не свозили благородно на допрос, а поймали, увезли в другую сторону, переговариваясь с заказчиками по рации, в той спецоперации участвовали минимум три машины. Переговаривались так: "Везу ее, сейчас вам скину".

Так не быть ли нам после этого радостными? Или приходя на Триумфальную – мы обязаны об этом забыть? Но речь о том, что моего оппонента можно поздравить. Статья гуманиста позволила выявить еще одну крысу. Эту крысу, как и меня, тоже можно обвинять и в хамстве, и в дебошах, и в тупости, но вместе с тем – она, в отличие от меня и Татьяны Стецуры, и мать, и депутат, и редактор, и сопредседатель забайкальской "Солидарности". Полный мандат от публичных оскорблений. А свободного времени у нее ровно столько, чтобы дважды в неделю кататься из одного региона в другой с сумками тиражей.

И вот что пишет эта "крыса", защищая меня против армии анонимов и лично Елены. Я обязана привести здесь и ее ответ: "...Над действиями наших несгибаемых друзей-революционеров злобствуют и глумятся силовики (против которых мы все дружно выступаем); мечутся и не находят покоя друзья; язвят, оттачивая мастерство, острословы. Но готовы вступиться и встать рядом те, кто разделяет идеи борьбы за справедливое переустройство общества. И что самое интересное, используя методику, изобретенную Надеждой. И дело не в пресловутом паспорте(!), а в позиции – готов пострадать за общее дело, чтобы не дать впасть обществу в размягченное состояние соглашательства и лизоблюдства. Мои устремления ничуть были не радикальнее, чем устремления большей части наших сограждан, прячущих кукиш в кармане. Но пришло время – и я сделала выбор. Выйти на ненасильственный протест так, чтобы люди увидели мурло режима и содрогнулись этому оскалу, могут, оказывается, немногие, в числе передовых людей – Надя и Таня. Мы, когда в Улан-Удэ выходим на Стратегию-31, берем с собой плакат: "Надя и Таня – вы наша совесть".

В ответ на эту цитату можно снова разразиться обвинениями в мании величия. Но не странно ли, что где-то там далеко, подальше от московских статусников, правозащитников и писателей, простой народ считает за совесть не женщину, которая работает с инвалидами. Кстати, у нас такие есть, и они успешно работают во властной журналистике, ведут блоги... Народ почему-то не обвиняет нас ни в хамстве, ни в дебошах, как это делают анонимы, ни в злобствовании и стремлении командовать, как интеллигентно вторит лично знакомая нам правозащитница.

Елена Санникова настаивает: "Люди, наверное, сами разберутся, куда им приходить и где проходить". На что отвечу: люди также сами разберутся, кто действительно лишает их свободы, а кто вышел подлинно из их среды и имеет право на их доверие. Несмотря на слишком советские методы современной московской полемики.

понедельник, 25 июня 2012 г.

Шаламов жив. А Солженицын - умер

Александр Артёмов
В июне с. г. исполнилось 105 лет со дня рождения Варлама Тихоновича Шаламова (1907-1982). Это событие выходит за рамки чисто литературного. Возможно, оттого, что сейчас для всех зрячих людей всё более очевидным становится тот беспросветный тупик, в который завёл общество путь отрицания российской революции ХХ века, тотального её очернения. Духовным "пастырем" этого пути (и, кстати, другом ныне царствующего Цезаря) не без оснований считается А. И. Солженицын.

Поэтому невольно рождается вопрос: а как можно было иначе? Можно ли было по-иному осмыслить имеющийся опыт, включая и тюремно-лагерный, отечественной истории ХХ столетия? Сделать из него совершенно иные выводы?

Шаламов своей жизнью и творчеством отвечает на этот вопрос: да, можно! В 1999 году Солженицын опубликовал в "Новом мире" свою полемику с Шаламовым (вернее, уже с памятью о нём).

Солженицын, в частности, писал: "Он никогда, ни в чём ни пером, ни устно не выразил оттолкновения от советской системы, не послал ей ни одного даже упрёка, всю эпопею Гулага переводя лишь в метафизический план".

Ещё: "несмотря на весь колымский опыт, на душе Варлама остался налёт сочувственника революции и 20-х годов. Он и об эсерах говорил с сочувственным сожалением, что, мол, они слишком много сил потратили на расшатывание трона, и оттого после Февраля - у них не осталось сил повести Россию за собой".

Но вот парадокс - по нынешним временам обвинения Солженицына звучат скорее комплиментами. Да, Шаламов всю свою сознательную жизнь был нескрываемым "сочувственником революции и 20-х годов". О 20-х годах он написал яркий и восторженный мемуарный очерк, опубликованный в 1987 году "Юностью". Шаламов писал: "Октябрьская революция, конечно, была мировой революцией. Естественно, что во главе этой великой перестройки шла молодежь. Именно молодежь была впервые призвана судить и делать историю. Личный опыт нам заменяли книги - всемирный опыт человечества... Конец 24 года буквально кипел, дышал воздухом каких-то великих предчувствий, и все поняли, что НЭП никого не смутит, никого не остановит. Ещё раз поднималась та самая волна свободы, которой дышал 17-й год. Каждый считал своим долгом выступить ещё раз в публичном сражении за будущее, которое мечталось столетиями в ссылках и на каторге... Завтра - мировая революция - в этом были убеждены все".

Шаламова покоряла атмосфера всеобщего равенства и духовной свободы, рождённая революцией: "В те времена попасть к наркомам было просто. Любая ткачиха трёхгорки могла выйти на трибуну и сказать секретарю ячейки: "Что-то ты плохо объясняешь про червонец. Звони-ка в правительство, пусть нарком приезжает". И нарком приезжал и рассказывал вот так-то и так-то. И ткачиха говорила: "То-то. Теперь я всё поняла".

Солженицын: "Та политическая страсть, с которой он когда-то в молодости поддержал оппозицию Троцкого, - видно, не забита и восемнадцатью годами лагерей".

Действительно, впервые Шаламов был арестован в 1929 году именно как участник левой, троцкистской оппозиции. Он попал в засаду на подпольной типографии троцкистов. Хоть Шаламов и был беспартийным, но его "троцкизм" вовсе не был каким-то поверхностным и случайным "налётом", как пренебрежительно выражается Солженицын. Шаламов тогда, как видно по его текстам, разделял все основные положения левой оппозиции: например, он положительно оценивал "левый поворот" Кремля 1929 года против Бухарина и "правых", только сомневался в прочности и долговременности этой линии.

И в 50-е годы Шаламов, как следует из его переписки, сочувственно отнёсся к факту обращения жены Льва Троцкого Натальи Седовой к ХХ съезду КПСС с требованием о реабилитации мужа. (Кстати, и в 60-е, 70-е годы Шаламов оставался горячим поклонником революционеров - уже нового поколения, таких, как Че Гевара. Хранительница литературного наследия Шаламова Ирина Сиротинская: "Часами рассказывал он мне о Че Геваре так, что и сейчас я ощущаю сырость сельвы и вижу человека, фанатично продирающегося через неё").

Но не одни только троцкисты, а все революционеры 20-х годов вызывали у Варлама Тихоновича одинаково уважительное отношение. И в этом он тоже - антипод Солженицына.

И. Сиротинская вспоминала: "Немного я могу перечислить имён, которые он всегда, всегда упоминал с глубоким уважением. Александр Георгиевич Андреев - первое из этих имен, политкаторжанин, эсер, с которым он встретился в 1937 году в Бутырской тюрьме. И героя "Колымских рассказов" в его честь он называет Андреевым. Свет славы и подвига народовольцев был на этом имени, свет великой жертвы - всей жизни за идею, за свободу, за своё дело".

Столь же сочувственно, как об эсерах, левых эсерах, большевиках (Ленине, Троцком, Луначарском, Раскольникове...), Шаламов отзывался и об "апостолах анархизма". Он не без удовлетворения отмечал, что ещё в 1921 году над московским "Домом анархии" открыто развевался чёрный флаг. Даже обновленцы 20-х годов - церковные революционеры, противники патриарха Тихона, заслужили доброе слово от Шаламова. Впрочем, это и неудивительно, потому что обновленцам сочувствовал отец Варлама Тихоновича, сам бывший священником.

В 20-е годы Тихон Николаевич потерял зрение и уже не мог служить в храме, но вместе с сыном-поводырём исправно посещал все жаркие публичные диспуты между руководителями священников-обновленцев и вождями РКП(б). В том числе и тот знаменитый поединок в Политехническом музее (о котором вспоминал Шаламов) между главой обновленцев митрополитом Введенским и наркомом просвещения Анатолием Луначарским. Где Введенский, возражая красному наркому по поводу происхождения человека от обезьяны, обронил свою знаменитую шутку:

- Ну, каждому его родственники лучше известны!..

Шаламов считал, что обновленчество "погибло из-за своего донкихотства. У обновленцев было запрещено брать плату за требы - это было одним из основных принципов обновленчества. Обновленческие священники были обречены на нищету с самого начала, и тихоновцы и сергиевцы как раз брали плату - на том стояли и быстро разбогатели".

Солженицын мимоходом бросает Шаламову и упрёк в атеизме. А в дневниковых записях Шаламова мы находим описание такого показательного разговора между ними в начале 60-х годов, когда отношения между ними ещё не были безвозвратно разорваны:

"- Для Америки, - быстро и наставительно говорил мой новый знакомый, - герой должен быть религиозным. Там даже законы есть насчёт (этого), поэтому ни один книгоиздатель американский не возьмёт ни одного переводного рассказа, где герой - атеист, или просто скептик, или сомневающийся.

- А Джефферсон, автор Декларации?

- Ну, когда это было. А сейчас я просмотрел бегло несколько ваших рассказов. Нет нигде, чтобы герой был верующим. Поэтому, - мягко шелестел голос, - в Америку посылать этого не надо, но не только. Вот я хотел показать в "Новом мире" ваши "Очерки преступного мира". Там сказано - что взрыв преступности был связан с разгромом кулачества у нас в стране - Александр Трифонович [Твардовский] не любит слова "кулак". Поэтому я всё, всё, что напоминает о кулаках, вычеркнул из ваших рукописей, Варлам Тихонович, для пользы дела.

Небольшие пальчики моего нового знакомого быстро перебирали машинописные страницы.

- Я даже удивлён, как это вы... И не верить в Бога!

- У меня нет потребности в такой гипотезе, как у Вольтера.

- Ну, после Вольтера была Вторая мировая война.

- Тем более.

- Да дело даже не в Боге. Писатель должен говорить языком большой христианской культуры, всё равно - эллин он или иудей. Только тогда он может добиться успеха на Западе."

Шаламов: "Я сказал... что за границу я не дам ничего - это не мои пути... какой я есть, каким пробыл в лагере".

Ирина Сиротинская: "У В. Т. оставалось чувство тягостного разочарования от этих бесед: "Это делец. Мне он советует - без религии на Западе не пойдёт..." "Варлам Тихонович не раз рассказывал мне об этой беседе. Меня ещё тогда поразил парадокс: Шаламов, неверующий, оскорблён столь практическим использованием религии. Религию он чтил как самый совершенный нравственный пример. А Солженицын..."

Позднее, уже после открытого разрыва отношений, Шаламов писал Солженицыну: "И ещё одна претензия есть к Вам, как представителю "прогрессивного человечества", от имени которого Вы так денно и нощно кричите о религии громко: "Я - верю в Бога! Я - религиозный человек!" Это просто бессовестно. Как-нибудь тише всё это надо Вам... Я, разумеется, Вас не учу, мне кажется, что Вы так громко кричите о религии, что от этого будет "внимание" - Вам и выйдет у Вас заработанный результат".

Впрочем, это расхождение было гораздо шире и глубже, чем только отношение к религии, оно имело и литературное измерение. Шаламов с крайним неприятием относился к толстовской традиции проповедничества в литературе. Он считал, что Лев Толстой увёл русскую прозу с её истинного пути, проложенного Пушкиным и Гоголем. "Искусство лишено права на проповедь, - считал Шаламов. - Учить людей - это оскорбление... Каждый м...к начинает изображать из себя учителя жизни".

Звучит резко и, возможно, спорно, но в отношении Солженицына, надо признать, не совсем уж безосновательно...

Шаламов: "Солженицын - весь в литературных мотивах классики второй половины 19 века, писателей, растоптавших пушкинское знамя... Все, кто следует толстовским заветам, - обманщики. Уже произнося первое слово, стали обманщиками. Дальше их слушать не надо. Такие учителя, поэты, пророки, беллетристы могут принести только вред..."

Отсюда вытекает одно "небольшое" различие между Шаламовым и Солженицыным, если рассматривать их прозу в качестве исторического свидетельства. Шаламов писал правду, - как он её субъективно видел и чувствовал, в том числе о тюрьмах и лагерях. Солженицын же ловко отражал нужную Западу "политическую линию" (тотального отрицания революции), умело замалчивая одни факты и выпячивая другие.

Например, Солженицын яростно негодует по поводу "процесса эсеров" 1922 года, по итогам которого не был казнён ни один из подсудимых. Но где же его праведное негодование по поводу военно-полевой юстиции Столыпина, которая тех же самых эсеров сотнями вешала и ставила к стенке?

А в "Колымских рассказах" Шаламова можно найти совсем неожиданные с точки зрения почитателей "Архипелага ГУЛАГ" признания. Например, он отмечает, что до 1937 года в лагерях Колымы заключённые умирали так мало, "как будто они были бессмертными". Конечно, в писания Солженицына подобная фраза просочиться никак бы не смогла. Выступая в качестве "историка" советских лагерей и тюрем (на что Шаламов нисколько не претендовал), Солженицын деликатно умалчивает о том, что в первое десятилетие революции за решёткой в России сидело в 6-8 раз меньше народа, чем в первое (и второе) десятилетие после победы Августа-91. Конечно, ведь в это самое время пророк ГУЛАГа триумфально вернулся на родину, самодовольно вещал с трибуны Госдумы, светился на экранах ТВ, и умильно обнимался перед телекамерами с бывшим главой лубянского ведомства... К лицу ли ему было признавать, что ГУЛАГ тем временем расползся в шесть-восемь раз по сравнению с распроклятым революционным временем?

И уж, разумеется, Шаламову никогда не пришло бы в голову умильно облизывать Столыпина-вешателя, как это делал "вермонтский пророк"... Шаламов объяснял: "Почему я не считаю возможным личное моё сотрудничество с Солженицыным? Прежде всего потому, что я надеюсь сказать своё личное слово в русской прозе, а не появиться в тени такого, в общем-то, дельца, как Солженицын. Свои собственные работы в прозе я считаю неизмеримо более важными для страны, чем все стихи и романы Солженицына".

Ещё один характернейший диалог Солженицына и Шаламова 60-х годов (по дневникам В. Т.):

- При ваших стремлениях пророческого рода, - сказал Шаламов, - денег-то брать нельзя, это вам надо знать заранее.

- Я немного взял...

"Вот буквальный ответ, позорный, - пишет Шаламов. - Я хотел рассказать старый анекдот о невинной девушке, ребёнок которой так мало пищал, что даже не мог считаться ребенком. Можно считать, что его не было. В этом вопросе нет много и мало, это - качественная реакция." (Здесь надо пояснить, что речь шла не о литературных гонорарах, а о вознаграждении именно за "пророческую деятельность").

Заметим, что в тот момент у Александра Исаевича ещё не было ни собственного поместья в Вермонте, ни посещаемой самим лубянским Цезарем виллы VIP-класса в Троице-Лыкове, но, как справедливо отметил Шаламов, "качественная реакция" уже имелась. И в ней были заложены и все последующие метаморфозы "пророка" - вплоть до позорного безлюдья на его похоронах, отмеченного с удивлением и либеральной, правой прессой, воспевавшей Солженицына. Народу пророк, возвещавший истину из фешенебельного особняка, отчего-то стал неинтересен...

Шаламов: "Солженицын десять лет проработал в наших архивах. Всем было объявлено, что он работает над важной темой: Антоновским мятежом. Мне кажется, что главных заказчиков Солженицына не удовлетворила фигура главного героя Антонова. Как-никак, кулак-то кулак, но и бывший народоволец, бывший шлиссельбуржец. Безопаснее было отступить в стоходские болота и там выуживать поэтическую истину. Но истины в "Августе 1914" не оказалось. Невозможно и предположить, чтобы продукцию такого качества, как "Август 1914" мог в нынешнем или прошлом веке доставить в редакцию любого журнала мира - и роман примут к печати. За два века такого слабого произведения не было, наверное, в мировой литературе... Всё, что пишет С, по своей литературной природе совершенно реакционно."

"Тайна Солженицына заключается в том, что это - безнадежный стихотворный графоман с соответствующим психическим складом этой страшной болезни, создавший огромное количество непригодной стихотворной продукции, которую никогда и нигде нельзя предъявить, напечатать. Вся его проза от "Ивана Денисовича" до "Матрёниного двора" была только тысячной частью в море стихотворного хлама... А сам Солженицын, при свойственной графомании амбиции и вере в собственную звезду, наверно, считает совершенно искренне - как всякий графоман, что через пять, десять, тридцать, сто лет наступит время, когда его стихи под каким-то тысячным лучом прочтут справа налево и сверху вниз и откроется их тайна. Ведь они так легко писались, так легко шли с пера, подождём ещё тысячу лет."

Разумеется, в публикации 1999 года Солженицын не обошёл молчанием и письма 1972 года Шаламова в "Литературную газету", в котором писатель резко отмежевался от публикации своих "Колымских рассказов" на Западе. Шаламов тогда написал: "Никаких рукописей я им не предоставлял, ни в какие контакты не вступал и, разумеется, вступать не собираюсь. Я - честный советский писатель... Подлый способ публикации, применяемый редакцией этих зловонных журнальчиков - по рассказу-два в номере - имеет целью создать у читателя впечатление, что я - их постоянный сотрудник. Эта омерзительная змеиная практика... требует бича, клейма... Ни один уважающий себя советский писатель не уронит своего достоинства, не запятнает чести публикацией в этом зловонном антисоветском листке своих произведений... Всё сказанное относится к любым белогвардейским изданиям за границей".
После этого Солженицын изрёк в своей книге "Бодался телёнок с дубом" (1975): "Варлам Шаламов умер". (Хотя сам А. И. в той же самой "Литературке" ранее отрекался от своих заграничных публикаций ("ЛГ", 1968, №20) - но пророку-то можно, разрешается...)
Однако Шаламов вовсе не считал своё письмо в "Литературку" слабостью или ошибкой, совсем наоборот. "Пешкой в игре двух разведок я быть не хочу", - говорил Варлам Тихонович. А подробнее писал об этом: "Смешно думать, что от меня можно добиться какой-то подписи. Под пистолетом. Заявление моё, его язык, стиль принадлежат мне самому. Я отлично знаю, что мне за любую мою "деятельность", в кавычках или без кавычек, ничего не будет в смысле санкций".
"Почему сделано это заявление? Мне надоело причисление меня к "человечеству", беспрерывная спекуляция моим именем: меня останавливают на улице, жмут руки и так далее... Художественно я уже дал ответ на эту проблему в рассказе "Необращённый", написанном в 1957 году, и ничего не прочувствовали, это заставило меня дать другое толкование этим проблемам".
А Солженицыну Шаламов после его "шутки" написал ответ (оставшийся, впрочем, неотправленным): "Г Солженицын, я охотно принимаю Вашу похоронную шутку насчёт моей смерти. С важным чувством и с гордостью считаю себя первой жертвой холодной войны, павшей от Вашей руки. Если уж для выстрела по мне потребовался такой артиллерист, как Вы, - жалею боевых артиллеристов... Я знаю точно, что Пастернак был жертвой холодной войны, Вы - её орудием".
В общем-то, фраза Солженицына "Варлам Шаламов умер", сейчас рикошетом, как артиллерийское ядро, отскочила обратно в её автора. И мы можем с полным основанием сказать: для русской литературы, для отечественной истории Варлам Тихонович Шаламов жив. А Солженицын - умер.

воскресенье, 24 июня 2012 г.

Открытое письмо бывшего политзаключенного Путину В.В.

 от д.н.т., профессора Александра Болонкина

Г-н Путин:
   Я, доктор технических наук, бывший советский политзаключенный, выступавный за демократизацию СССР. Был арестован КГБ в 1972 и провел страшные 15 лет в тюрьмах, концлагерях и ссылках (замечание от rus017 - сидел в ИК-2 славного города УУ, работал после лагерей в ВСГТУ). Подвергался каторжному труду, пыткам, истязаниям и издевательствам. Потерял здоровье и стал инвалидом. В 1988г с началом перестройки был выдавлен КГБ за границу. В 1992г полностью реабилитирован. С тех пор, вот уже 20 лет, добиваюсь восстановления согласно ст.13, 15, 16  Ельцинского «Закона о реабилитации» (от 26.6.92) двухкомнатной квартиры в Москве (отказы), пенсии (отказы, хотя я отработал в СССР 32 года) и компенсации за 15 лет заключения, каторжного труда, пыток и истязаний. Согласно Ельцинского Закона месячная  компенсация должна быть 75% от минимальной зарплаты, но не выше 100 минимальных зарплат.

Компенсация эта мизерная. В 2010г минимальная зарплата в РФ была 4330 рублей, т.е. компенсация должна быть 3247 рублей ($108). Но вы себя считаете хитрым, ловким и установили согласно Ваших Федеральных законов от 24.06.2008 № 91-ФЗ, от 29.12.2004 № 198-ФЗ, от 19.06.2000 № 82-ФЗ (http://www.buh.ru/info-14) минимальную месячную зарплата для репрессированных 100 рублей, т.е. компенсация равна 75 рублей ($2) за каждый месяц лишения свободы, но не более 10000 рублей ($250) за все годы. За месяц каторжного труда, пыток и издевательств Вы предлагаете всемирно-известному ученому сумму, которую американский школьник зарабатывает за 12 минут, раздавая рекламные листочки прохожим на улице.
Это в 500 раз ниже, чем я зарабатывал в СССР до ареста и в 5000 раз меньше, чем зарабатывает ученый моего уровня в США. Напомню, что в США жертва незаконного содержания под стражей становится миллионером. Жертвам терракта и пожаров Вы платите по миллиону рублей. Мне стыдно за Вас, за Россию, за эту 75-рублевую издевательскую компенсацию. Люди смеются, когда я им говорю какую компенсацию Вы предлагаете за месяц каторжного труда, пыток и истязаний. Вы стали Президентом благодаря хоть и куцей демократизации России и выдаете себя за демократа. Но даже такие изверги как Сталин и Гитлер, после прихода к власти, не только освободили своих пострадавших сторонников, но вернули отнятое у них имущество, компенсировали им лишение свободы и установили персональные пенсии. Нас, людей выступавших в СССР за свободу и демократию и жестоко пострадавших за это, остались единицы. Но именно на нас Вы стараетесь экономить (или мстить).
В августе 2010г я послал Вам очередное письмо. Я надеялся, что Вы немедленно исправите эту позорную ситуацию и сообщите мне об этом. Но ответа как обычно не последовало. Я был вынужден обратиться в суд. Но ваши марионеточные суды упорно отказывались рассматривать мои заявления. Наконец Пресненский суд принял мой иск к Правительству РФ и Вам, почти год тянул, 11 раз отклатывал заседания из-за неявки вашего представителя и, наконец 2 июня 2011г, судья Максимкин С.В. вынес решение, что если МинСоцЗащиты откажется выдать мне эту издевательскую, мизерную компенсацию (75 рувлей ($2) за месяц каторжного труда, пыток и издевательств), то тогда я имею право еще 20 лет добиваться суда.
Г-н Путин! Я постоянно сталкиваюсь с ненавистью бывших кагебистов-палачей к своим невинным жертвам. Но с такой бешеной ненавистью «подлинного демократа» Путина к бывшим защитникам демократии, на крови которых вы пришли к власти, встречаюсь впервые. Ельцин своим «Законом о реабилитации» 1992г., ст.15 и так установил нищенскую компенсацию реабилитированным. Но вы решили его перехитрить. И после этого вы утверждаете, что вы не портили жизнь людям будучи полковником КГБ.
Г-н Путин я жертвую вам на гроб эти несчастные 2 доллара, которые вы предлагаете за месяц каторжного труда, пыток и издевательств реабилитированным бывшим борцам за демократию. Только не лезте в президенты или премьеры РФ, перестанте позорить Россию, ловчить и обманывать людей.
Александр Болонкин, д.т.н., профессор, автор более 180 научных работ и 17 изобретений, бывший ведущий инженер авиационного ОКБ Антонова, начальник отдела надежности ракетного ОКБ Глушко и единственный из советских докторов наук, кто работал в США в НАСА и научных лабораториях ВВС США.
abolonkin@juno.com
Справка
1. Напоминаю судьям, что Российское Правительство, пострадавшим от терактов в московском метро, обещала выплатить по миллиону рублей. А пострадавшим от пожаров восстановило жилье и выплатило по 250 тысяч рублей компенсации.
2. Иван Миронов , дважды оправданный по делу о покушении на бывшего главу РАО ЕЭС Анатолия Чубайса , отсудил у государства 670 тысяч рублей. Об этом сообщает "Интерфакс" со ссылкой на адвоката Оксану Михалкину.... [новость Ленты.ру от 01.06.2011] http://lenta.ru/news/2011/06/01/chubays/.
3. Петроградский суд Санкт-Петербурга постановил выплатить 150 тысяч рублей компенсации Тимуру Саидгарееву за незаконное уголовное преследование по обвинению в покушении... . [новость от 25.05.2011] http://lenta.ru/news/2011/05/25/valentina/ .
А бывшим пз/к за моральный ущерб, связанный с каторжным трудом, пытками и издевательствами, полагается (согласно заявления вашего суда) нуль компенсации.

пятница, 22 июня 2012 г.

ВОРОНЕЖСКАЯ ХРОНИКА

Дмитрий Воробьевский

18 июня 2012. С 6-ти до 8-ми часов вечера на одной из центральных площадей Воронежа (но далеко не самой многолюдной), официально именующейся "Советской", состоялся митинг протеста против запланированной российскими властями и приближёнными к ним "предпринимателями" разработки месторождений никеля в Воронежской области. Количество участников данного митинга, по разным оценкам, составило примерно от тысячи до полутора или даже до двух тысяч человек. Впрочем, это - не так уж много, по сравнению с таким же
"анти-никелевым" митингом во втором по величине городе Воронежской области - Борисоглебске, - где 3-го июня митинговали примерно тысяч 8 или даже 10... И даже - по сравнению с приблизительно 3-тысячными аналогичными митингами протеста, состоявшимися 27-го мая в городах Новохопёрск и Урюпинск. Очевидно, эта сравнительная малочисленность митинговавших в Воронеже объясняется тем, что от Воронежа до
предполагаемых разработок никелевых месторождений в Новохопёрском районе - около двухсот километров, а от вышеназванных городов - не более нескольких десятков. Кстати, даже среди митинговавших на данном воронежском митинге, судя по содержанию плакатов и по другим признакам, примерно от четверти до трети составляли люди, специально
приехавшие на него из тех районных городков и из прилегающих к ним районов...

Среди очень многочисленных транспарантов и плакатов на этом воронежском митинге были, в частности, следующие: "Борисоглебск против никелевого "рая"", "Воронеж против никеля", "Мы не быдло и не скот - не дадим травить народ!!!", "Урюпинск против никеля!" (таких плакатов было несколько), "Спаси родную землю", "Не дадим загубить заповедник!", "Руки прочь от Хопра!", "Обогащение нескольких жуликов не стоит здоровья миллионов!", "Власть!!! Останови уничтожение своего народа!!!", "Мы против никеля", "Наши дети достойны чистой родины", "Господа дельцы! Добывайте никель там, где ВЫ живёте и отдыхаете, а не
там, где МЫ живём и отдыхаем!", "Тут вам не Нигерия и не Уругвай - не дадим засрать Россию и Воронежский наш край!!!", "Новохопёрск против никеля!", "Нет мутантам! Мы хотим здоровых детей"... Было также немало плакатов с фотографиями и художественными изображениями красивейших мест на реке Хопёр и в Хопёрском заповеднике, которым запланированные разработки никелевых месторождений могут нанести непоправимый вред...
Демонстрировался и ещё один плакат, с которым на этом митинге был связан небольшой как бы инцидент, об этом - в самом конце данного "репортажа".

Среди выступавших на митинге было много гостей Воронежа, в частности - москвич Николай Ляскин (соратник знаменитой активистки оппозиционного и экологического движения Евгении Чириковой), казаки - одетые в соответствующую форму - из Урюпинска, ансамбль народной самодеятельности из этого же города (исполнивший песни на экологические темы), оппозиционные и экологические активисты из Борисоглебска (например, Валентина Боброва), Новохопёрска, посёлка Елань-Колено, из Тамбовской и Волгоградской областей... Конечно, в
большом количестве выступали и воронежцы. В частности, молодёжь - Константин Рубахин (литератор, фотограф, поэт и активист экологического движения), Нина Беляева (студентка и оппозиционная активистка из "Справедливой России"), Елизавета Стурова (гражданская и
экологическая активистка)... Среди других выступавших на этом митинге запомнился, например, Алексей Кольцов - воронежский правозащитник, университетский преподаватель и эколог, который довольно эмоционально говорил с трибуны, держа при этом на руках ребёнка...

Вообще, многие выступления были весьма эмоциональными, и оснований для этого было достаточно, т.к. добыча и переработка никелевой руды - это вообще чуть ли не самое вредное для экологии и здоровья людей производство, с которым может в этом отношении соперничать, разве что, добыча урана и плутония... Как известно, основной российской добычей никеля занимаются жители Норильска - не просто самого экологически загрязнённого города России, но и превышающего по уровню этой загрязнённости раз в 6 или 7 любые другие крупные российские города; а "пейзажи" вокруг Норильска уже давно напоминают те, что засняты космическими аппаратами на Марсе... А на втором месте в России по размерам добычи никелевой руды и производства никеля - Кольский полуостров, уроженцем которого является один из выступивших на данном воронежском митинге, рассказавший, в частности, что в расположенном на этом полуострове посёлке Никель средняя продолжительность жизни - лишь чуть более 50-ти лет... Кстати, ещё одним из выступавших были названы следующие цифры: лишь около 5-ти процентов добывающегося в России никеля идёт на какое-то производство в нашей стране, а остальные 95 процентов - на продажу за рубеж, т.е. непосредственно на обогащение российских миллиардеров-"предпринимателей", приближённых к Путину и его "вертикали власти".

Впрочем, некоторые из выступавших на митинге выражали надежду на то, что предотвратить добычу никеля в Воронежской области можно, мол, с помощью петиций в адрес Путина, Медведева или воронежского губернатора Гордеева (отчасти это отразилось и в "резолюции митинга"). Однако, многие другие люди подобные надежды уже давно потеряли и рассчитывают лишь на свои силы и на народную поддержку. Несколько раз было упомянуто, что Путин является одной из главнейших фигур (или даже вообще главнейшей) среди инициаторов этой приближающейся экологической катастрофы - т.е. этой добычи никеля в густонаселённой Воронежской области, на лучших в мире чернозёмных почвах... Как известно из ряда СМИ, ещё будучи "Премьер-министром", Путин подписал "постановление
Правительства" о проведении "аукциона" на право разработки месторождений никеля в Воронежской области (точнее, по каким-то причинам несколько раз это "постановление" переделывалось - с "конкурса" на "аукцион" и обратно)...

Ещё можно упомянуть про огромнейшее количество разнообразных флагов, украшавших митинг, - были и оранжевые флаги от движения "Солидарность", и жёлтые - от "Справедливой России", и красные - от КПРФ, и синие - от некоего "Общего Дела" и ещё каких-то организаций. А больше всего было зелёных флагов - будто бы на каком-то митинге радикальных мусульман (предпочитающих, как известно, именно зелёный цвет)... Однако, эти зелёные флаги, конечно, символизировали "зелёное", т.е. экологическое движение. Кроме того, на этом митинге были даже зелёно-голубые флаги десантных войск... А в конце митинга в
небо было запущено огромное количество наполненных лёгким газом зелёных шариков...

Среди печатных изданий, распространявшихся на данном митинге (а также сразу после его окончания) были разные экологические листовки и некоторые газеты. В частности - "Мы - граждане" (газета, издающаяся воронежским "Демократическим Центром") и местная демсоюзовская "Крамола".

И ещё добавлю несколько слов про один маленький, так сказать, инцидент, произошедший вокруг традиционного демсоюзовского плаката со следующим текстом: "Путина и его гэбистскую бригаду - долой!". Почти в конце этого двухчасового митинга - точнее, примерно за полчаса до его конца - этот мой плакат вдруг возмутил кого-то из присутствовавших на
митинге. Судя по всему - кого-то из представителей власти. Я стоял не очень далеко от трибуны, и сквозь мощный звук динамиков не совсем сразу понял, чего от меня хотят подошедшие ко мне какой-то молодой человек и вскоре примкнувшая к нему девушка - одна из известных организаторов митинга. Кое-как удалось расслышать, что, мол, какие-то люди стали угрожать этим организаторам огромными штрафами, если мой антипутинский плакат не будет удалён - поскольку он, мол, "не соответствует теме митинга". Я сначала напомнил им, что теме митинга мой плакат вполне соответствует, поскольку именно Путин подписывал правительственные постановления, связанные с намеченной добычей никеля в нашей области. И затем предложил им направить непосредственно ко мне тех людей, которые возмутились моим плакатом. Однако, через минуту или чуть больше я всё же свернул свой плакат, т.к. эти представители организаторов митинга на этом настаивали, а сам митинг уже подходил к концу. Но когда я уже клал этот свёрнутый плакат в свою полиэтиленовую
сумку, в него вдруг вцепился некий неизвестный "товарищ" и настойчиво пытался вырвать его у меня (немножко надорвав уголок), хотя и безуспешно... Я, конечно, в этом не уверен, но вполне допускаю, что кому-то зачем-то понадобилось спровоцировать драку на этом митинге (кстати, подобные попытки на воронежских оппозиционных митингах уже иногда случались)...

Множество фотографий и видеороликов с данного митинга можно посмотреть
по прилагаемым ссылкам:
http://vrn-opposition.livejournal.com/35408.html
http://goldren.livejournal.com/33890.html
http://openaction.ru/events/miting-18.html
http://36on.ru/news/people/10167-miting-protiv-dobychi-nikelya-v-novohoperske-proshel-v-voronezhe
http://www.chr.aif.ru/society/news/92282
http://www.chr.aif.ru/society/gallery/746
http://www.bloknot-voronezh.ru/news/1251
http://bloknot-voronezh.ru/news/1254
http://www.moe-online.ru/news/view/243597.html
http://www.moe-online.ru/news/view/243595.html
http://andprov2.livejournal.com/129176.html